И.А. КАБЕРОВ: "В ПРИЦЕЛЕ - СВАСТИКА", Глава 21

[предыдущая глава] [оглавление] [следующая глава] [фотографии]

---

НИКТО НЕ ВЕРИЛ ТИШИНЕ

 

Третий   день   над   главной   базой   Балтийского флота стоит тишина. Погода хорошая, а в воздухе  ни  одного  вражеского  самолета.   Будто и войны нет.

Ефимову, Сухову и мне выпало с утра дежурить. Сна­чала мы сидели в кабинах, потом командир разрешил нам покинуть их, но приказал никуда не уходить от ист­ребителей. Мы втроем собрались возле моей машины. Холодновато. Попрыгиваем, разминаемся.

- Что,  озябли? — говорит,  подходя  к нам,  инженер Сергеев.— Ну, погрейтесь, погрейтесь.

- Кабы подраться сейчас, враз бы согрелись! — от­зывается Сухов.— А так что?

- А правда, товарищ командир... Что это мы все дежурим? Почему не летаем? — спрашивает у меня моторист Алферов.

- Не летаем потому, что фашисты не летают.

- А почему они не летают?..

Инженер кладет руку на плечо моториста:

— Ох и дотошный же ты, Алферов! А я вот что тебе скажу. Фашисты в эти дни сбитых нами стервятников хо­ронят— это раз. Поминки справляют — это два. Починя­ются — это три!..

Все мы улыбаемся. Нам по душе оптимистическое настроение Сергеева.

— Знаешь,  сколько их после боев  не  вернулось  на базы?   Ого! — продолжает   он   между   тем.— Зенитный огонь Кронштадта,— инженер многозначительно   подни­мает  палец,— над Берлином  такого  нет!  Да еще наши истребители   фашистов   потрепали.   Ну,   а  бомбардиров­щик починить, сам понимаешь,— это не нашу пичугу. Вот и не летают...

Алферов слушает инженера, приняв положение «смирно». Потом он благодарит его и уходит в капонир, где у моториста всегда немало дел,

— Нам  бы  недельку   затишья,— раздумывает   вслух Сергеев.— Отдохнули бы немножко.  А  то   ведь   техники  прямо  на  ходу  спят.  Ну да  ладно,— спохватывается он,— Забалакался    я   тут  с   вами.    У    меня    ведь    тоже дела...

Инженер уходит, а Сухов вдруг, озорно похохатывая, схватывает меня за руку:

- Тебя, что ли, отлупить?

- Медведь чертов,— вырываюсь я.— Привык на ма­леньких нападать. Ты вон с Матвеем попробуй.

- А  ну что  ж,  давай! — задорно откликается   Ефимов и подходит к Сергею, широко расставляя ноги.

- С тобой неинтересно,— отмахивается   Сухов.— Да и жалко тебя.  Парторг как-никак.— Он дружески обни­мает Ефимова.— А   ведь   правда,   Матвей, так и врезал бы   я    сейчас   какому-нибудь  «мессеру».   Аж   руки  чешутся.

- Еще успеешь,— говорю я.— До Берлина путь даль­ний.

Мы присаживаемся на сложенные в кучу чехлы. Раз­говор идет о том пока что отдаленном будущем, когда наша армия погонит фашистов от Ленинграда.

— Поскорей     бы    уж! — мечтательно   говорит   Сер­гей.— Последний фашистский самолет я хотел бы сбить над Берлином...

После дежурства я бегу к нашему писарю. Женя Дук недавно возвратился из госпиталя и уже трудится над очередным «боевым листком».

— Женька, есть мысль!.. Не мешай только: сочинять буду...

Незадолго перед обедом мы вывешиваем очередной номер листка. В нем только что написанное мной стихо­творение:

 

Мы  с  врагами  будем  квиты.

Наш расчет с врагами прост:

Пусть-ка сунутся бандиты —

Всех отправим на погост.

И в стремлении орлином

Мы еще уйдем в полет —

Сбить над городом Берлином

Их последний самолет.

Сбить, увидеть, как, объятый

Дымом едким и огнем,

Упадет фашист треклятый

В черном логове своем...

Но пока что нет работы,

Как ни щурь на небо глаз...

А подраться так охота —

Руки чешутся у нас!..