И.А. КАБЕРОВ: "В ПРИЦЕЛЕ - СВАСТИКА", Глава 22

[предыдущая глава] [оглавление] [следующая глава] [фотографии]

---

ДРУГ ИЛИ ВРАГ?

 

Вдалеке от Ленинграда, во вражеском тылу, вплоть до декабря 1941 года сражался герои­ческий советский гарнизон полуострова Ханко. Но держать и дальше на Ханко наши войска не было смысла, и Ставка Верховного Главнокомандования при­няла решение эвакуировать их в осажденный Ленинград.

Эвакуация производится в несколько этапов.

Сегодня 2 ноября 1941 года. Западная часть Финско­го залива вплоть до самого Гогланда закрыта сплошным туманом. Пользуясь этим, группа кораблей Краснозна­менного Балтийского флота вышла с полуострова Ханко и направилась в Кронштадт. Соблюдая скрытность, ко­рабли идут без радиосвязи.

Командир полка Герой Советского Союза майор П. В. Кондратьев показывает нам на карте предполага­емое место нахождения кораблей и предупреждает, что радиосвязь в полете до цели строжайше запрещена. На­ша задача — обнаружить выходящие из тумана корабли и донести условным кодом по радио, сколько их и где они находятся. На основе этих данных будет организо­вано прикрытие группы.

И вот истребители в воздухе. Нас трое: Матвей Ефи­мов (командир звена), Егор Костылев и я.

Погода ясная, тихая. Минуем Кронштадт. Я внима­тельно наблюдаю за воздухом. Слева от нас встречным курсом идет самолет. «Видимо, кто-то из наших вел раз­ведку и вот возвращается»,— думаю я, но на всякий слу­чай снимаю гашетки с предохранителя. Впрочем, для тревоги нет оснований. Бомбардировщик СБ, заметив нас, покачивает крыльями и проходит стороной. Мы от­вечаем на его приветствие таким же покачиванием.

Однако профессиональный интерес заставляет меня обернуться. Я смотрю вслед самолету. Интересно, - поче­му у него выпущено шасси. Ведь все-таки над морем. Да и высота большая. СБ уже почти не виден, а у меня та­кое чувство, что мы в чем-то сплоховали. Жаль, нельзя перемолвиться словцом-другим с ведущим. Разговор по радио запрещен. Силуэт бомбардировщика окончатель­но растворился в синеве неба, а я все еще взволнован­но думаю: «В такую ясную погоду и один, без истреби­телей. Да его запросто сбить могут. Нет, тут что-то не так. К тому же нам совсем недавно зачитывали приказ, что все части и соединения, вооруженные самолетами СБ, в связи с большими потерями этих самолетов от огня истребителей противника переводятся на ночные боевые действия. А он днем...

Вскоре наше звено приближается к самой границе ту­мана, под которым где-то идут корабли. Едва мы успе­ваем сделать круг, как из тумака показывается первый корабль. За ним второй, третий... Выходит, командир­ский расчет был точным. Мы снижаемся до бреющего полета, проходим вдоль строя кораблей. Палубы полны народу. Солдаты и матросы — героические защитники Ханко, приветствуя нас, кричат, машут руками, бросают вверх пилотки, бескозырки. Мы для них сейчас добрые вестники, первые ласточки Родины, от которой они так долго были вдали.

После того как Ефимов уводит звено от группы кора­блей и сообщает командованию данные о них, я откры­тым текстом докладываю ему о своих сомнениях, вы­званных встречей с СБ.

— Какой там еще СБ? Давай не отставай! — говорит Ефимов. Он и слушать меня не хочет, держит большую скорость, торопится домой.

И все же я внимательно разглядываю то морскую гладь, то небо над ней. Пока никого не видно. Но в ка­кой-то момент, свалив машину на крыло, внезапно обна­руживаю внизу двухмоторный самолет, летящий над самой водой.

— Вот он! — кричу я  по радио друзьям   и    бросаю свою машину вниз. Да, это тот самый СБ. Только сейчас он держит курс на Выборг. Кажется, пилот заметил ме­ня.   Бомбардировщик  снова   покачивает  крыльями.   Нет, любезный, мы уже здоровались. А теперь давай-ка при­стальней поглядим один на другого.

Пикируя, не перестаю терзаться сомнениями. Неуже­ли это враг? Сколько раз мы сопровождали в бой точно такие же самолеты! Их пилотировали наши русские пар­ни. А кто управляет машиной, которую я вижу перед со­бой? Почему так странно ведет себя этот самолет? Что он делает здесь один средь бела дня? Почему у него выпущено шасси? А может, это все-таки наш самолет, который выполняет какое-то особое задание? Может, он выискивает фашистские подводные лодки, чтобы огра­дить от них корабли, идущие с Ханко в Кронштадт?

И вдруг меня словно огнем обжигает. Смотрю и глазам своим не верю; на крыльях СБ отчетливо видны вра­жеские опознавательные знаки! Резко разворачиваюсь и догоняю бомбардировщик. Он пытается уйти в сторо­ну от меня. Знает кошка, чье мясо съела!

— Нет,   не   уйдешь,   гадина!   Твоя песенка спета!..

Но я еще не успеваю как следует прицелиться, а бом­бардировщик между тем исчезает в белой пелене тумана, повисшей в районе острова Сомерс. Верхняя гра­ница тумана всего в ста метрах от воды. Вхожу в него и думаю: «А вдруг он начинается от самой воды?.. Не нырнуть бы в залив... Но пелена тумана оказывается не толще двух-трех метров. Едва я прорываюсь сквозь нее, как вражеский стрелок дает по мне очередь. Пулевые трассы проходят рядом, а СБ снова скрывается в тума­не. Я следую за ним, и стрелок вторично осыпает меня градом пуль. Бомбардировщик еще раз ныряет в туман. Он пытается спрятаться от меня. Но я вижу снизу его колеса. Они похожи на мух, бегущих по белому по­толку. Беру их в прицел. Короткая очередь решает ис­ход поединка. А тут и туман остался позади. Я отчет­ливо вижу: у СБ горит левый мотор. Летчик бросает ма­шину в скольжение, пытается сорвать пламя, а высоты нет. Остаются последние считанные метры бесславно­го пути вражеского разведчика. И в этот момент Ефи­мов с Костылевым на огромной скорости проносятся над горящей машиной и зажигают ее второй двигатель. Объятый огнем СБ ударяется о каменистую отмель воз­ле острова Сомерс и, разваливаясь на части, полыхает на прибрежных камнях.

Мы на малой высоте делаем круг над островом. Я хо­рошо вижу, как три солдата бегут к месту падения са­молета. Один из них останавливается и поднимает ру­ку. Завершая круг, замечаю, что он грозит нам кула­ком. Должно быть, там внизу думают, что мы сбили сво­его. Ничего, потом разберутся...

Что ж, разобраться-то разобрались, но не сразу. Вна­чале с острова Сомерс поступила телеграмма, в которой говорилось, что истребители ЛАГГ-3 сбили са­молет СБ. Мы еще не возвратились, а начальство уже потребовало у командира нашего полка объяснений. После посадки попало и нам за то, что мы якобы сби­ли свой СБ. Дело принимало крутой оборот. Мне было приказано сдать оружие.

Но вторая телеграмма внесла в дело ясность. Само­лет СБ оказался вражеским разведчиком. При падении машины на камни летчик и штурман погибли, а стрелок выпал из своей машины в воду и остался жив.

Об этой телеграмме я еще не знал, когда в землян­ке зазвонил телефон. Кто-то так громко, что даже мне было слышно, сказал: «Верните Каберову оружие и из­винитесь». Офицер, которому это было приказано, об­легченно вздохнув, отчеканил «Есть!» и положил трубку на рычаг. А я молча взял со стола свой пистолет, козыр­нул и вышел из землянки.

Чем же все-таки объяснялось появление злополучно­го СБ над Финским заливом?

Противник, разумеется, ничего не знал об эвакуации военно-морской базы с Ханко, но его беспокоило за­тишье в боевых действиях в районе полуострова. Для разгадки тайны враг решил предпринять глубокую воз­душную разведку над водами Финского залива. С этой целью и был восстановлен доставшийся противнику не­исправный самолет СБ. Что касается шасси, то оно, по-видимому, оставалось неисправным и во время полета.

Однако, как это уже известно читателю, коварство обошлось врагу недешево.