И.А. КАБЕРОВ: "В ПРИЦЕЛЕ - СВАСТИКА", Глава 43

[предыдущая глава] [оглавление] [следующая глава] [фотографии]

---

КАК ЗАГОРАЮТСЯ ЗВЕЗДЫ

 

Под Ленинградом наступило затишье. Фашисты стягивают к линии фронта крупные силы, на­деясь снова замкнуть кольцо блокады. Наши войска закрепляют отвоеванные ими позиции. Менее чем за три недели, несмотря на морозы и метели, об­стрелы и бомбежки, построена железная дорога от стан­ции Поляны до Шлиссельбурга. Протяженность ее — тридцать три километра. Через Неву сооружен времен­ный свайно-ледовый железнодорожный мост. 2 февра­ля 1943 года по нему проходит первый поезд, 6 фев­раля вся новая дорога сдана в эксплуатацию. Ленин­градцы называют ее «Дорогой победы».

9 февраля в тринадцать часов фашистская авиация пытается бомбить мост. Шестерка наших истребителей ведет над ним тяжелый воздушный бой. Мост остается невредимым.

А сегодня мы защищаем Ижорский завод, трубы ко­торого дымят на глазах у фашистов и не дают им покоя. Нас пятеро: мы с Николаем Шестопаловым, Александр Шилков, Иван Цапов и Петр Прасолов. Над Келпином встречают фашистские истребители — шестерка МЕ-109 и два ФВ-190. Я отправляю Цапова и Прасолова вверх, а сам с Шестопаловым и Шилковым нападаю на противника. Втроем против восьми сражаться нелегко. Но у нас есть хороший резерв — Цапов и Прасолов. Они набирают высоту и вот-вот свалятся на фашистов как снег голову.

В какой-то момент в тяжелое положение попадает Саша Шилков. Его атакует пара «мессершмиттов». Они  зашли сзади и атакуют его снизу.

— Сашка! — кричу я Шилкову по радио и бросаюсь наперерез вражеским самолетам. Они «горкой» уходят вверх, но попадают под огонь Цапова. У Ивана Ивановича рука твердая. Вот уже один МЕ-109 дымит и отвесно идет к земле. Между тем меня намеревается атаковать сзади «фокке-вульф». Я мгновенно разворачиваю самолет и направляю его, что называется, в лоб неприятельской машине.

 

Все ближе враг, сильнее рев мотора.

Еще секунда, кажется, и вот...

Но, русского не выдержав напора,

Пытается он сделать разворот.

Трусливо отвернул он и неловко. Огонь!

И «фоккер» намертво прошит.

Не помогли тебе, фашистский «фока»,

Ни бронеспинка, ни стеклянный щит.

Дружки твои уже за облаками.

Не по нутру такой фашистам бой.

Восьмеркой  вы   пустились  в  драку  с  нами,

Лишь вшестером уходите домой...

Окончен бой, я оглядел кабину,

Поправил шлем, протер стекло очков,

Окинул взглядом снежную равнину

И всю пятерку наших «ястребков».

Поют победно мощные моторы.

Гром этой песни слышится кругом.

Внизу белеют Балтики просторы.

И мы идем на свой аэродром...

 

Так вскоре после этого боя я изобразил его в стихах. Надо сказать, что был он скоротечным, но крайне напря­женным. Уже на стоянке, выключив на самолете тумбле­ры, я все еще, казалось, видел перед собой горящий «фокке-вульф». Вспомнился пленный немецкий летчик, утверждавший, что ФВ-190 сбить в бою невозможно. Вот вам и невозможно!..

Сняв шлемофон, я надеваю его на прицел, вытираю вспотевший лоб. Зимний ветер проводит холодной ла­донью по волосам. Нахлобучиваю шапку и вылезаю из кабины. Подходят летчики Шестопалов и Шилков. Они громко обсуждают итоги боя.

- Значит, можно нарисовать на фюзеляже еще од­ну звездочку?

- Да, Саша.

- Борис! — кричит  Грицаенко Алферову. — Трафарет, краску!..

На борту моего самолета загорается новая звезда. Я вхожу в землянку и едва не сталкиваюсь с Дуком и Дармограем, спешащими мне навстречу.

- За вашу двадцать восьмую победу в воздухе вам подарок, товарищ капитан. Пляшите!

- А где подарок-то?

- Вот, телеграмма.

- Нет, надо знать, за что плясать.

- Пляшите, не ошибетесь,— говорит Дук.

- Ну, если так, играй!..

- Женя берет баян, растягивает мехи, беспорядочно на­жимая на клавиши. А я выделываю такие «па», что в землянке поднимается пыль до потолка.

— Ну что? Хватит вам?

Читаю телеграмму. Вот это да! Вот это новость! Пе­речитываю снова: «Родился сын Валерий. Целую, Валя».

— Братцы!.. Нет, вы только подумайте!.. Вот это награда за «фоку»... Да еще какая!.. Сын, Валерка!.. Ура!..

И Дук с Дармограем дружно поддерживают меня:

— Ура-а-а!..